Новости Энциклопедия переводчика Блоги Авторский дневник Форум Работа

Декларация О нас пишут Награды Читальня Конкурсы Опросы
Страницы
Архивы

Влюбленного транслейтора заметки на полях

Подписаться на RSS  |   На главную

Rise from Slumber, то есть Back Again

Не писала я лет тысячу – не потому что пряталась и не потому что нечего было писать, а потому что уходила в очередную погоню за белыми кроликами, которая в этот раз затянулась вот так надолго.

Потому что это было ну очень интересно, возвращаться не хотелось, а между тем добрые друзья начали все ощутимей пинаться коленками и пихаться локтями. Rise, мол, from your slumber, выползай уже из спячки, норная зверушка.

Загвоздка в том, что из чудесатых приключений вообще ужасно тяжело возвращаться – таков уж закон жанра. А это было такое чудесатое, что чудесатей всех прочих чудесатостей. В связи с чем я официально объявляю отказ от полного стопроцентного возвращения и о намерении твердо и весело стоять одной ногой тут, а другой там.

Итак, одну ногу, начав сию писанину, вроде бы куда надо поставила. Теперь осталось собраться с мыслями и вспомнить, что нужно написать.

Начнем с того места, где я остановилась в последний раз, прежде чем прыгнула в кроличью нору.

Курсы, курсы… Курсы я закончила, да – и по скандинавской мифологии, и по фэнтези и научной фантастике. Даже успела до погружения где-то развешать соответствующие бумажечки, сей факт подтверждающие. Вот они:

Norse mythology course certificate  Fantasy and Science Fiction course certificate 

Собственно, отсюда и началось осознанное и целенаправленное путешествие по Стране чудес.

* * *

Где-то ближе к зиме, когда школьная жизнь уже вошла в колею, переводов было не особенно много, и освободилось время заняться чем-нибудь поинтереснее, выдалось еще одно замечательное небольшое приключение внутри того, большого. Вернер Скалла из проекта Skapago

Тут предыстория: Вернера я нашла когда-то давным-давно, когда обшаривала просторы интернета в поисках сколь-нибудь вразумительного объяснения загадочного норвежского звука, передаваемого буквой «Y». Нужно было давать уроки в нашем малюсеньком норвежском клубе, а между тем осмыслить, как эта жуткая штука произносится, по многочисленным описаниям в учебниках никак не удавалось. Что уж там говорить о преподавании. И тут наткнулась на простое и гениальное видео, после которого все сразу стало ясно, кроме того, почему раньше было так непонятно. Разумеется, тут же отыскала все соответствующее в других местах и подписалась.

Потом вышел замечательный учебник норвежского языка, в котором самый настоящий скандинавский ниссе по имени Нильс помогает всем желающим изучить букмол.

Где-то в октябре от Вернера и проекта Skapago пришла рассылка с призывом поучаствовать в создании нового учебника, теперь уже полностью на норвежском. Призыв был слишком заманчив, чтобы не отозваться, и в результате я на несколько зимних месяцев втянулась в увлекательный процесс выполнения готовящихся упражнений, их комментирования и получения изумительно подробных и внимательных писем от составителей.

Наконец новые продвинутые букмолоязычные приключения с ниссе Нильсом вышли. Вышли и попросились отправиться ко мне на почту, отказавшись даже принимать оплату за доставку. Такие вот душевные ребята работают в проекте Skapago.

 Nils 1 Nils 2 

Кто хочет, может даже откопать меня на страничке учеников/учителей-соавторов в самом хвосте. Что в очередной раз подверждает: приключение, которое хочет, чтобы в него окунулись, неблагодарным никогда не останется и на прощание обязательно что-нибудь да подарит. Причем книжки и прочие осязаемости — всего лишь мелочь в груде остальных сокровищ.

* * *

Не успело это мини-приключение закончиться, как началось следующее. Сначала Катя, добрый маг, перводвигатель и вдохновитель всего-всего вообще, написала про затевающееся «Лоскутное одеяло».

— Клево, — сказала я и даже попыталась нацарапать какую-то заметку, но потом забыла и снова погрузилась в мир Серых Волков, Красных Шапочек и прочих Одинов и Фрей.

Потом оно всплыло снова, но теперь уже со стороны Лены.

— Может, напишешь рассказик? — спросила она.

— Может, и напишу, — сказала я, лениво открыв полглаза в мир современных коммуникаций, тут же снова его закрыв и направив оба глаза обратно в изучение древнеисландского языка и мало в чем совпадающих между собой 26 переводов Voluspa с аннотациями и без.

Через некоторое время, в соответствии со сказочным правилом троекратного повторения, задача была поставлена в третий раз, и я просто отказалась. У меня тут, понимаете ли, квест, и писать про него раньше времени лучше не стоит, а про все предыдущее скучно.

— А нарисуй тогда нам картинки, — вкрадчиво предложила дружелюбная ведьма, точно знающая, какие пятки топтать и за какие нитки дергать.

Это было уже интересно. Картинки к книжке я еще никогда не рисовала.

Когда прислали первые рассказы (чтобы поскорее начать уже что-то рисовать), обнаружилась интересная штука. Иллюстраторский опыт у меня нулевой, зато редакторский вполне себе достаточный, чтобы вместо положенного рисования картинок первым делом начать машинально исправлять запятые и тире. Так и пошло: тут тире, там запятая, тут эскиз — и его сразу Лене с непрестанными «а что, если так? а если вот так? а ну как эдак?». Лена познакомила меня с Таней, и стали мы сшивать все подаренные авторами и художниками кусочки воедино.

В конце концов «Одеяло» написалось, нарисовалось, сшилось и даже напечаталось. Ну, вы уже читали Ленин пост.

Patchwork

* * *

На этом, однако, ничего не закончилось — даже наоборот, все только началось. Если Мюнхгаузен вытащил себя из болота за волосы сам, то я не только не Мюнхгаузен, но и вовсе даже не в болоте, в связи с чем никуда ниоткуда вытягиваться не торопилась. Обычная ситуация: лежишь себе мирно в уютной норе, читаешь, мечтаешь, снедаешь пюре и на все призывы поделиться охотно киваешь, завершая любой соответствующий разговор одинаково:

— Конечно-конечно. Сейчас-сейчас. Только подождите еще чуть-чуть, буквально одну минуточку. Я заберу еще вот это, и это… а еще вон то — такое большое и блестящее… Ну, чтоб было побольше всего, чем делиться. А потом, разумеется — как только, так сразу.

Так продолжается до тех пор, пока настойчивые голоса друзей не начинают звучать в унисон с вокалисткой группы Blondie, требуя отставить зарываться и объявляя, что время пришло. Пора вылезать и делиться, иначе скопившаяся в голове информация и правда превратится в болото. Spice must flow.

Возникло предложение провести вебинар, я согласилась и начала готовиться. Через две недели вынула исписанные пометками блокноты и торжественно объявила, что 45 минут с  хвостиком на вопросы и ответы — время категорически недостаточное, а нужно, в общем, года два. Это, конечно, очень всех обрадовало, но мне объяснили, что двухгодичный вебинар — это чуточку долговато с непривычки, для начала хорошо бы ограничиться стандартным часом. На том и порешили.

Ниже следует описание затеи в том виде, в каком оно размещено в остальных местах.

poster 9 

22 августа, 19:00

Сказки, которыми мы живем

Вы приглашены в волшебный мир сказки и мифа. 

Этот сказочный вебинар был подготовлен в результате изучения вороха материалов по фольклористике, сравнительной мифологии, сказительству и сторителлингу, архетипической и трансакционной психологии, психологии создания и продвижения брендов и прочих премудростей с длинными умными названиями. Все эти знания долго копились у автора в голове, тетрадях и блокнотах и вот теперь готовы вылиться в целый курс лекций об удивительной жизни сказки в современном мире.  

  • Как живет сказка в наши дни?
  • Как применяется классическая структура сказки в современном мире?
  • Как она используется в построении сценариев фильмов, игр, литературных произведений?
  • Как универсальный метафорический язык сказки используется в маркетинге?
  • Как эти знания могут быть полезны при переводе текстов соответствующих тематик?
  • Какова общая модель путешествия мифологического героя?
  • Как проявляется эта модель в обрядах инициации примитивных народов, развитой мифологии древних цивилизаций, наших сновидениях?
  • Как согласуется с ней каждый новый опыт в нашей жизни – например, освоение новой предметной области, вида или направления в переводе, установление контактов с заказчиками и коллегами?
  • Как она может помочь понять и проанализировать этот опыт и справиться с возникающими трудностями?

Обо всем этом автопробегом по бездорожью расскажет Ульяна Рудик, переводчик-фрилансер, преподаватель английского, испанского и норвежского языков, исследователь фольклора по собственному желанию, сказочник.

Возможно, вы узнаете что-то новое о себе и обнаружите, что вы и есть самый настоящий сказочный герой, а обыденный мир повседневной жизни вовсе не так уж сер.

До встречи в гостях у сказки!

* * *

В заключение осталось только добавить… А нужно ли что-то еще добавлять?

До встречи в гостях у сказки!


13 августа 2015 Ульяна Сергеевна | 2 комментария

Сказка о Мйадвейг, дочери Мани (III)

Итак, сегодня я завершаю повествование о Мйадвейг, дочери Мани (начало и продолжение).

Сегодня без картинок, потому что карандаш за эти дни до рук не допрыгнул.

Ниже, уже после сказки – кое-что о самой сказке.

 

* * *

Вот, пошла как-то Мйадвейг купаться с челядинкою своею, да позабыли они взять с собою мыло, посему послала Мйадвейг челядинку за мылом, сама же осталась ее дожидаться. Вдруг, откуда ни возьмись, предстала пред нею женщина неизвестная в одеждах дорогих, но худых да поизношенных; поклонилась в ноги жене конунга и выразила глубокое почтение свое. Поприветствовала ее Мйадвейг ответно да распознала по речи да манерам, что женщина та была не простая, но, знать, в большой нужде оказавшаяся. Что поведала женщина Мйадвейг о беде своей – того не знаю и не ведаю, ведомо только, что попросила она в завершение речи своей обменяться нарядами с женою колец дарителя, дабы не зазорно ей было на люди показаться, и согласилась жена конунга.

Обменялись они нарядами, и в тот же миг произнесла неизвестная таковы слова колдовские темные:

– Ныне я повелеваю и заклятье налагаю: да станем я и Мйадвейг и челом, и станом, и всей наружностью своей одинаковы, дабы впредь ни одна душа живая не могла нас различить, и да отправится Мйадвейг сей же час в заключение к брату моему на веки вечные.

И пропала Мйадвейг, и заняла незнакомка вероломная место ее в конунговой вотчине, о подмене же никто не прознал и не догадался.

Сказывают, что когда забирал сын конунга Мйадвейг из убежища ее, столь очарован был ее жилищем расчудесным, что перенес он посредством умений своих колдовских магических в вотчину свою все жилище то целиком без изъятия; и стало оно отнележе покоями супружницы его.

И доколе шло все хорошо да должным образом, оставалось все в жилище том как прежде дивным и прекрасным:

 К морю там ручьи стремятся,

Птички весело щебечут,

Там баранчики резвятся

И закатом красен вечер.

Нынче же все изменилось: 

Ручейки уж не струятся,

Птички больше не щебечут,

И барашки не резвятся,

И не красен боле вечер.

В люльке дитятко лежит,

Плачет в голос да не спит.

 

И пошло от той поры все не так в конунговой вотчине. 

Долго ли, много ли времени шли дела таким образом – того не знаю и не ведаю; скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Довелось же как-то раз пастуху одному у моря прогуливаться. Там под скалами отвесными улицезрел он дом стеклянный из моря выступающий, в цепи железные закованный, великаном ужасным удерживаемый да великаном тем обратно в море заталкиваемый; а в доме том – женщину, как две капли воды на жену конунга Мйадвейг похожую. 

 

И так поражен был пастух зрелищем этим, что он встал он столбом у ручья и погрузился в раздумья глубокие. Пока же он так стоял да раздумывал, вышел к ручью ребятенок малой да стал набирать из него воду в бочку, его самого размерами превосходящую. Пожалел пастух ребятенка, помог ему бочку водою заполнить, снял с перста своего колечко простое да отдал ему. Обрадовалось дитя подарку, поблагодарило человека да мигом скрылось за ближайшим камнем. 

Из-за камня же вскорости вышел гном почтенный с бородою седою, в косу заплетенною, поприветствовал пастуха поклоном низким, поблагодарил за помощь, чаду его оказанную, да спросил, чего взамен пастух пожелает. Попросил тогда пастух поведать ему об увиденном им в море под скалами. Отвечал гном почтенный, что видел пастух в доме стеклянном Мйадвейг, жену конунга, и что прячет ее огр безобразный от всякого взгляда людского, и что заняла ее место в вотчине конунга сестра того огра, великанша огриха. Паче того поведал гном, что де обещался огр дать Мйадвейг дозволение показаться четырежды на берегу морском в доме своем и что де будет она вызволена, ежели удастся кому-либо вырвать ее из когтей огрьих во время такого появления; однако появлялся уже дом на берегу на сей день в раз третий, посему быть назавтра разу последнему. Испросил тогда пастух у гнома совета, как же вызволить Мйадвейг из заточения ее. Принес ему гном секиру вострую да напутствовал, что де следует ею цепь разрубить, едва покажется из моря дом стеклянный на день следующий.

Провел пастух всю ночь оную под камнем, на день же следующий отправился к месту, где должен был проступить из воды домик стеклянный с узницею, в нем заточенною. Лишь только показался домик под скалами, как, ни мгновенья не теряя, разрубил пастух цепь секирою – да с такою легкостию, словно то была не цепь железная, а скир овечий. Появился тогда из-за скал огр свирепый взбешенный, дабы растерзать в лютой ярости наглеца, цепь разрубившего. В тот же миг выскочил невесть откуда гном перед огром, достал мешочек маленький, да и высыпал в гнусную морду огрову его содержимое. Ослеп огр, рухнул со скалы на камни острые, да так и умер.

Пастух же оставил Мйадвейг под камнем гномьим, пришел к конунгу, поклонился и держал речь и поведал конунгу, что де восседает подле него не жена его законная, а огриха коварная, змея подколодная. Повелел тогда конунг приложить к ноге супружницы дощечку рунную, и обернулась она тотчас же великаншей мерзопакостной. Рассказала она тогда, конунгом понужденная, как обошлась с женою его да что с нею сделала, да где жил брат ее, да что вторая жена короля Мани приходилась ей сестрою кровною. И сказала еще, что сделала так, дабы отмстить Мйадвейг, жене конунговой. Осерчал конунг неимоверно, разметал громы и молнии да приговорил лиходейку гнусную к казни постыдной безжалостной.

И спросил тогда пастух колец дарителя, каковую награду пожалует он вызволившему Мйадвейг из заточения, и ответил конунг, что пожалует тому горы золота, титул ярла приближенного и отдаст в управление фюльке богатую. Отыскал тогда пастух Мйадвейг под камнем гномьим, привел к конунгу, и была у них встреча столь радостная, что ни в сказке сказать, ни пером писать.

И стало все в вотчине по-прежнему и пошло своим чередом. В хижине же Мйадвейг: 

Снова ручейки струятся,

Птички весело щебечут,

Вновь баранчики резвятся,

Вновь закатом красен вечер;

Мирно дитятко лежит,

В своей люльке сладко спит. 

С той поры жила Мйадвейг счастливо да мирно до самой старости глубокой, и на сем заканчивается сказка о Мйадвейг, дочери Мани.

  

———————————————————————-

Как уже было сказано, эта история – исландская версия истории о Золушке. В той же зеленой Исландии у нее есть аналог, приведенный в сборнике Олафюра Давидссона «Þjósögur» («Легенды»): сказка о Хельге, дочери Карла (Helga Karlsdóttir), которая совершенно очевидно является историей о Золушке с очень небольшими изменениями, на основании чего можно судить о ее сравнительно недавнем появлении в Исландии.

История Мйадвейг – другая версия той же самой истории, однако, очень сильно отличающаяся от того, что можно найти на других европейских языках, и обладающая специфично исландским характером. Судя по всему, она просуществовала в Исландии очень долгое время, очень вероятно, что сага пятнадцатого века под названием «Vilmundar saga viðutan» («Сага о Вильмундаре Неотсюда») основана на этой истории.

Исландская народная сказка повествует о Мйадвейг, дочери Мани (Mjaðveig Mánadóttir), которая сбежала от своей мачехи и нашла убежище далеко от людского жилища: согласно одной версии – на берегу полуострова, у самой кромки моря, по другой – в лесной хижине, защищенной магией так, чтобы ее не обнаружили преследователи. Ее убежище описано в этом маленьком стишке: 

Þá gala gaukar

og þá spretta laukar

og þá fer hrútur úr reyfi sínu.

Там поют кукушки

и цветут цветы,

там барашек сбрасывает шерстку.

Первая строчка про кукушек со временем проникла в старый норвежский стишок: 

Tirr tirr i tara,

i morgo skal me fara

langt burt i djupe dalar,

til elvekongens salar;

der er saa godt aa gjæta,

der fell ingi væta

der veks lauken

der gjel gauken

der bygger svola

högt upp i fura

Тирр, тирр, тирри-у!

Завтра утром я пойду

далеко в глубокую долину,

в залы эльфов короля;

там так хорошо остаться,

там не бывает дождей,

там лук цветет,

там поют кукушки,

там вьет ласточка

гнездо на сосне…

Средневековый датский стих, первая запись о котором датируется шестнадцатым веком, говорит о человеке (духе), искушающем женщину такими словами:

Jeg skal före dig til den Ö

som du skal leve og aldrig dö,

der synger ikke andre Fugle end Gög,

der gror ikke andet Græs end Lög.

Я заберу тебя на остров,

где будешь жить, не умирая,

где не поют другие птицы, кроме кукушек

где не растет иной травы, кроме лука.

Благодаря этим стихам можно утверждать, что история о Мйадвейг появилась в Исландии как минимум в Средние века.

Имя Мйадвейг не найти ни в одной церковной книге, ни один исторический источник не скажет нам, где же она жила: это волшебная сказка. Предположительно являясь искаженным вариантом другого (возможно, кельтского) имени, оно известно исключительно по этой сказке. Имя ее отца («Máni» = «Луна») добавляет мифическую нотку, а ее собственное имя характеризует ее саму, намекая на внешность и характер («Mjaðveig» = «медовое вино», «медовуха» – напиток богов в скандинавской мифологии). Один антропонимист (антропонимик / антропониматолог / антропонимикотолог / антропонимиколог/ антропонимовед… — в общем, выбирайте любую из версий, предложенных коллегами в фэйсбуке для наименования специалиста по антропонимике) выдвинул предположение, что девушка изначально являлась олицетворением богини плодородия.

Вот она ходит в своих золотых туфельках в своем исландском волшебном раю, весеннее солнце освещает росу на зеленой траве, что растет в этом умиротворенном местечке; наделенные человеческим разумом кукушки сидят на березках и рябинах, а барашек четырежды в год сбрасывает шерсть и каждый сезон меняет цвет. Там есть все, чего она ни пожелает, и она вполне довольна, несмотря на свое одиночество. Каждый день прекраснее предыдущего, но за всем этим – непроницаемая завеса, снимать которую она не имеет никакого желания.

Здесь прослеживается мотив, свидетельствующий о пассивном отношении к тяготам жизни, о стремлении найти убежище от бурь и забот, мирный и прекрасный мир, где нечего бояться. Райское убежище Мйадвейг – один из ярчайших примеров образов из мечт, создаваемых народом в сказках. Однако человеческий разум обычно не способен по-настоящему обрисовать идеальное жилище, поэтому значение долины изгнанника довольно расплывчато. Это, несомненно, прекрасное место с сочной зеленой травой и превосходными животными, и Йон Лярди рассматривает его как прибежище, где хорошо жить и где люди более искусны и интересны, чем обычные фермеры. В подобных историях сказочники говорят о вещах, которых никогда сами не видели, и когда они рассказывают о них, история приобретает налет экзотики.

Сказочник, желая описать райское жилище Мйадвейг, имеет в своем распоряжении стих «Там поют кукушки / там цветет лук».

Кукушка (gaukur) во многих традициях – символ благополучия, плодородия и процветания, она связана с потусторонними мирами, являясь посредником между живыми и мертвыми, а также является прорицательницей важных событий в жизни человека – брака, рождения ребенка и т.д., далеко не только «замерителем отведенных лет». Щебечущие вокруг жилища Мйадвейг птички – не только гаранты ее благополучия и того, что ей ни в чем не придется нуждаться, но и своего рода связь с умершей матерью.

Слово «laukur» (лук) в исландском языке несет множество коннотаций, особенно в языке поэзии. Так, считалось, что лук является олицетворением неистощимой жизненной силы и бессмертия, Вселенной, защитой от зла и болезней и т.д.

Барашек (hrútur) в этой истории —  несомненно, очень ценное животное. В легендах говорится, что этот барашек сбрасывает шерстку четыре раза в год, каждый сезон меняя цвет: он был синим весной, зеленым летом, красным осенью и желтым зимой.

Легко вообразить, как прекрасно должно житься в таком месте, где все является залогом благополучия, процветания и долгой жизни. Убежище в истории Мйадвейг – дар от ее матери и символ мира и защиты материнских объятий.

Сам домик просто так не открывается: чтобы его открыть, нужно совершить определенные действия (обойти трижды по ходу солнца и трижды против хода солнца, при этом всякий раз поворачивая ключ). Все, что идет по ходу солнца или вместе с ним – естественно, хождение по кругу либо вокруг чего-либо по часовой стрелке несет в себе огромную силу, особенно, если совершить этой действие трижды. Поворачивание или хождение по кругу так же естественно, как движение солнца или вращение колеса, ручной мельницы, палочки для добывания огня или бурава – все эти вещи обладают могучей силой. Ходить против движения солнца или против часовой стрелки – опасно, это дурное предзнаменование, и в этом также есть великая волшебная сила. С этим необязательно должно быть связано какое-то зло, однако это всегда нечто, чего следует опасаться. Это же справедливо для всех действий, совершаемых наоборот. Подобные действия сами по себе противоречат закону природы: это процедуры, которые не привлекают ее сил, но, подобно технологиям, заставляют ее подчиниться. Дом Мйадвейг защищен этой мощной магией.

При этом само убежище окружено опасностью: оно далеко от мира людей. За полуостровом – отвесные скалы и узкие тропки, и это хорошо, что никто не может найти туда дорогу без клубка нити, который ей дала мать (по одной версии) или указания птиц (по другой версии). Дальше, за отвесными скалами, укрывающими жилище – дремучий лес. Там она потерялась и могла бы зайти еще дальше в лес, не явись ей во сне умершая мать и не дай ей то, в чем она нуждалась.

Леса занимают важное место в исландских сказках, очень многое происходит там, среди огромных деревьев. Нередко принц или король теряет там дорогу и блуждает, пока  не встретит сверхъестественное существо вроде тролля или человека, на которого наложено заклятье. Таким образом, темный лес, в котором легко заблудиться, составляет границу между миром людей и потусторонним миром, подобно тому, как вода или  туман нередко лежит между миром людей и миром эльфов (нижним миром), а мгла лежит между миром людей и скрытой долиной изгнанников. Однако первоочередная задача леса и мглы – сбить человека с пути; человек не знает, куда идет, а существа с другой стороны леса или тумана обычно направляют или завлекают их к себе. Сюжет историй о заблудившихся в лесу людях может варьироваться.

Самые странные истории о заблудившихся в лесу людях – истории о мачехах. В них советники короля отправляются искать ему жену. Они уплывают очень далеко, попадают в туман, им дует встречный ветер, и они сбиваются с курса, не зная, куда направляются. Через какое-то время туман расходится, и они сходят на берег. В некоторых историях говорится, что, сойдя на берег, они идут через лес, но не теряются там, а идут на звуки музыки и оказываются на поляне, где у шелкового шатра сидит женщина и играет на арфе. Музыка арфы здесь – символ колдовской силы женщины, завлекшей их туда и намеревающейся провести их и короля. Окружающие же ее золото и блеск – лишь обманчивая позолота. Все это – символ любви, манящей и чарующей, но основанной на обмане и предательстве.

Король специально предупреждает своих советников, что он не желает жену с мыса, острова или из леса. Какой бы ни была причина для такого предупреждения, слово «skógarkona» («лесная женщина») прекрасно соотносится с символическим значением леса в этих историях. Мачеха Мйадвейг приходит из дремучего леса, дремучий лес обступает отвесные скалы, скрывающие жилище Мйадвейг.

И вот, за этим лесом, в вотчине отца, Мйадвейг видится троллеподобная фигура мачехи, огрихи, принявшей человеческий облик, обманом заставившей конунга жениться на ней и наложившей на девушку все эти тяжелые испытания. Мачеха не должна злиться, ибо в этом состоянии человеческий облик становится ей слишком мал и она превращается в наибезобразнейшую ведьму. Со временем она бы сожрала всех людей в вотчине конунга, а затем и самого конунга.

Здесь мы переходим к одному из аспектов жизни, которые играют интересную роль в народных сказках. Все они связаны с семьей, происхождением, детством и порождаемыми ими серьезными проблемами. Психологи в последнее время уделяют много внимания таким аспектам и полагают, что к ним можно отследить различные мотивы, позднее проработанные в мечтах и фантазиях, в литературе и искусстве. Огромные усилия были приложены к тому, чтобы показать, как они становятся основой повествований и мотивов в историях.

Мотив мачехи исключительно популярен в волшебных сказках Исландии: это очень удобный источник для вовлечения в сюжет злой силы. Этот мотив широко известен во всем мире: мачеха жестоко обращается со своими пасынками, порой предстает ведьмой и налагает на них заклятия (превращает в животных и т.д.). А поскольку от ведьмы до огрихи – всего один короткий шаг, в исландских историях версия с огрихой встречается очень часто. Причем, согласно Э. Свейнссону, такая вариация, весьма вероятно, впервые появилась именно в Исландии.

Фактически, появление мачехи – самое распространенное начало сказки. Зачин может быть таким: «Давным-давно в тридевятом царстве тридесятом государстве жил-был король со своей королевой; у них был сын (или дочь). Когда он (она) вырос, королева заболела и умерла. Король глубоко по ней скорбел, но через некоторое время взял себе другую жену…» ( «Долго царь был неутешен, но как быть? и он был грешен; год прошел как сон пустой, царь женился на другой…»). Обычно зачин более подробен, но его основа почти всегда такова.

Сказители последних времен и их слушатели, по всей видимости, понимали такие истории буквально: мать умерла, отец взял другую жену, она невзлюбила своих пасынков, а они невзлюбили ее. Такова была типичная жизненная ситуация, которая была преувеличена и возведена до уровня фантазии. Мачеха становилась огрихой в человеческом обличье, ей приписывались всевозможные пороки и злодеяния. Это вполне понятно, однако природу ревности между мачехой и пасынками всегда рассматривали с точки зрения детей. Интересно, как остро критикуется король (отец): он сидит на могиле королевы в такой глубокой скорби, что практически ко всему равнодушен и ни к чему невосприимчив, но как только он видит свою новую невесту – забывает все, что было в прошлом, и не может успокоиться, пока не женится на ней. Все это описывается так, что невозможно не содрогнуться. Все довольно понятно, однако странно, сколь невероятно широко распространился этот мотив. Мачехи – безусловно, явление довольно распространенное, но частота появления этого мотива все равно поразительна. Возникает вопрос, не способствовала ли такой распространенности в какой-то степени ассоциация с чувствами, связанными с другими схожими аспектами жизни. Кто-то из детских психологов говорит о «комплексе мачехи», вызванном противоречивыми чувствами, если не неприязнью и враждебностью, которая может возникнуть между дочерью и чересчур строгой матерью. Подобные эмоции могут породить мысль, что эта суровая личность – не настоящая мать девочки, а некая «подложная, фальшивая» мать. Некоторые психологи с уверенностью объясняют популярность этого мотива именно таким образом, и даже идут дальше, связывая его с дочерней ревностью (комплексом Электры) либо с чувствами, относимыми к сыновнему Эдипову комплексу. Таким образом, идея этих историй берет начало во враждебности со стороны дочери, а связанные с такими отношениями эмоции трансформируются в события волшебной сказки.

Как в исландских сказках, так и в сказках других народов, у мачехи нередко есть собственная дочь – в истории Мйадвейг это Крока. Именно с Крокой связано первое наложенное на Майдвейг заклятие.

Заклятья нередко называются «sköp» («обрекающие»)—«ósköp» («злосчастные») or ‡«ánauðir» («принуждающие»); однако наиболее распространенное наименование этого понятия – «álög» («нечто наложенное (на кого-либо)»), именно это слово было постепенно перенесено из легенд, основанных на народных поверьях (где оно возникло), в волшебные сказки. Заклятья сильно различаются по своему содержанию, однако их формулировки довольно шаблонны и неизменны. В ранних письменных источниках обнаруживаются фразы: «Það mæli ég um» («Сие есть мое повеление») либо «Það legg ég á» («Сие налагаю (на тебя)»). Позже эти две формулировки стали часто объединяться, что и наблюдается в изложенной сказке («Ныне я повелеваю и заклятье налагаю…»).

Напоследок отмечу еще несколько встречающихся в сказке мотивов и символов.

Туфелька Мйадвйг – это залог любви. Что касается ее ценности, золото или любые предметы, сделанные из золота, представляют собой символы счастья и благополучия; золото – королевский металл. Таким образом, когда сын конунга, прибывший в поисках супруги в земли, где живет Мйадвейг, обнаруживает на своем пути ее туфельку, он приходит сразу к трем выводам: 1) небольшой размер и изящная форма = ее владелица – легкая и грациозная красавица; 2) туфелька шита золотом = владелица обладает высоким статусом, под стать ему самому; 3) золото на туфельке – обетование счастливого и благополучного брака с ее владелицей.

Стекло сверкает подобно драгоценным камням и потому имеет связь со сверхъестественным – мы видим Мйадвейг в стеклянной тюрьме в заточении у огра. Прозрачность стекла делает его символом мистической мудрости, ясновидения, – надо полагать, что обнаружение трижды никем не замеченной тюрьмы прогуливающимся у моря пастухом – указание на то, что этот пастух вовсе не так прост (что вполне подтверждается последовательностью его действий после освобождения Мйадвейг: он ведет ее сразу к конунгу, а лишь после получения обещания награды). Кроме того, согласно поверьям, сокровище сокрыто за водопадами, под скалами, поэтому там же обитают злобные существа, змеи и тролли – сокровища охраняются, вода и скалы несут в себе много опасностей. Пастух находит под скалами сокровище – заточенную жену конунга, за освобождение которой тот богато его одаривает. Однако добыча сокровища дается не просто так: его стережет злобный огр – чтобы добраться до Мйадвейг, нужно сперва одолеть его.

Любопытно, что в этом пастуху помогает гном. Как отмечает А. Гуревич, в жизни народов Севера огромную роль играл обмен дарами. Даже отношения с богами строились на принципе do ut des: почитая того или иного бога, скандинавы приносили ему жертвы в ожидании помощи и содействия с его стороны, если же, по их мнению, последнее условие, не выполнялось, они считали себя свободными от обязательств по отношению к такому богу. В эссе «Почему Я скандинавист?», Гуревич говорит: «В этот общий контекст взаимности входил и обмен дарами. С их помощью крепили дружбу и заручались поддержкой». Получив что-то (кольцо и помощь) от человека, гном посчитал своей обязанностью предложить что-то взамен (содействие в спасении Мйадвейг), причем не остановился, просто рассказав пастуху желаемое и предоставив ему средство для ее вызволения, но и пришел на помощь в борьбе с огром, а затем и позволил укрыть спасенную у себя.

Особого внимания заслуживает аналогия  истории о Мйадвейг с исландскими легендами об изгнанниках. История Мйадвейг – волшебная сказка, далекая по содержанию от повседневных занятий простого народа; однако из опыта жизни и работы исландцев выросли легенды о тайной долине, где живут изгнанники – как некий «миф», оживший из опыта ухода за скотом, его осеннего сгона и путешествий в пустынные земли вглубь континента. Исландский уклад жизни, коллективный и индивидуальный, равно как и природа страны – все это в равной степени отражается в легендах об изгнанниках. Кроме того, они отражают человеческие качества исландцев – с чем люди боролись, какие победы одерживали и какие поражения испытывали, их радости и печали. Их истоки различны: некоторые истории имеют несомненно исландское происхождение, другие пришли из других стран. Однако и последние стали не менее исландскими, чем первые: на них лежит печать Исландии, они пропитались исландским духом, будучи рассказаны и выслушаны исландцами и переданы дальше в качестве наследия от одного поколения другому.

Исландские народные сказки – прекрасный пример гармонии, существующей между иностранной культурой и культурой исландской. Национальные черты сильны и глубоко укоренены в умах людей. Хотя они очень хотят знать, что происходит с людьми в других странах и научиться у них, то, что они приобретают, они адаптируют под исландские обычаи и традиции. Это – естественное и непременное отношение жителей этого острова. Каким бы ни было их происхождение, исландские народные сказки отражают жизнь и характер исландского народа. Эти сказки были важным элементом в борьбе исландцев за национальную и культурную целостность в девятнадцатом веке. По словам Э. Свейнссона, «они были куда более исландскими, чем вообще можно выразить словом».

 

Использованная литература:

 

1.       A Companion to Old Norse-Icelandic Literature and Culture / Ed. by Rory McTurk – Blackwell Publishing Ltd, 2005.

2.       Hopkins, Washburn: Epic Mythology – Strassburg, Verlas Von Karl J. Trübner, 1915

3.       Lindow, John: Handbook of Norse mythology — ABC-CLIO, Inc., 2001.

4.      Origines: A Collection of the More Important Sagas and Other Native Writings Relating to the Settlement and Early History of Iceland / Ed. And transl. by Gudbrand Vigfusson and F. York Powell, vol. I-II — Clarendon Press, Oxford, 1905.

5.      Sveinsson, Einar Ólafur: The Folk-Stories of Iceland // Viking Society For Northern Research Text Series, Vol. XVI — University College, London, 2003

6.       Гуревич, Арон: Почему я скандинавист? Опыт субъективного осмысления некоторых тенденций развития современного исторического знания // Избранные труды. Норвежское общество – Изд-во СПб. университета, СПб., 2009.


27 июля 2013 Ульяна Сергеевна | 2 комментария

Сказка о Мйадвейг, дочери Мани (II)

Вторая часть сказки о Мйадвейг, дочери Мани (первая лежит здесь).

В этой части уже появляются хорошо знакомые мотивы истории о Золушке: утерянная туфелька; принц (сын конунга); обнаружение и примерка туфельки; выявление единственной, кому она подходит; наконец, свадьба принца и Золушки (сына конунга и Мйадвейг). Наиболее распространенная и широко известная версия сказки в этом месте говорит, что «с тех пор они жили долго и счастливо», и сказка завершается. В исландской версии это еще не конец, не все еще решено, история продолжается, там еще есть, чему случиться и о чем рассказать, — и это здорово. Поэтому сегодня я выкладываю ту часть, в которой героиня теряет туфельку и после ряда приключений счастливо выходит замуж за доблестного и мудрого героя, а часть про происшествия после замужества и рождения дитя отложу на следующий раз.

Картинки снова мои.

* * *

Долго ли, много ли времени провела Мйадвейг в своем домике дивном, никем не замеченная и не потревоженная, – того не знаю и не ведаю; скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. В один же день ясный солнечный захотелось ей выйти на прогулку по большой земле, и пока гуляла, увидала она флот кораблей, к причалу направляющихся. Испугалась девица, побоялась быть обнаруженной и со всех ног побежала назад к домику своему спасительному, да пока бежала – обронила туфельку и потеряла по дороге. А туфелька та была дорогая, златыми нитями расшитая да ценными каменьями украшенная. 

 014 004_2

Командовал же флотом сын конунга другой вотчины, прибывший в земли оные, дабы просить руки Мйадвейг, дочери Мани.

 

Вот, сошел он с корабля да на пути своем нашел туфельку девичью, столь легкую и изящную, что дал обет в сердце своем жениться лишь на той, кому она принадлежала.

 И предстал сын конунга пред очи Мани супружницы и держал речь, и молвил, что прибыл в земли сии просить руки Мйадвейг, дочери Мани, однако же сойдя на берег, нашел туфельку, ношенную стопою миниатюрною и грациозною и, должно статься, принадлежащей девице красы столь неимоверной, что обещался он жениться токмо лишь на девице той одной и ни на ком другом. Попросила тогда лиходейка-мачеха позволения взглянуть на туфельку ту дивную, когда же показал ее сын конунга, то притворилась тотчас, будто хорошо знакома ей туфелька та, да толковала, что то дочь ее Мйадвейг некогда в годы ребяческие утеряла ее во время гуляния. Засим пошла она к своей дочери Кроке, изложила ей, как дело было, да увела в покои дальние, воеже надеть туфельку. Пыжилась Крока, тужилась, краснела от натуги, бельма пучила, да туфля дрянная в таковой степени мала оказалась, что не смогла Крока и наполовину втиснуть в нее ступню, сколько ни старалась да ни силилась. Жена же конунгова, решимости полна, принесла топор да отрубила дочери все пять пальцев и пяту, Кроке же зареванной сказала, что де замужество за сыном конунга того в полной мере стоит. 

Утерли слезы дщери покалеченной, нарядили в одежды пышные, украсили цепями златыми да брошами самоцветными да вывели в зал к сыну конунга. Крока из себя улыбку выдавила, на сына конунгова глазами зыркнула, подол платья подняла да ножку рубленую в туфле выставила – посмотрел молодец и увидел, что подошла туфелька. Посватал тогда сын конунга за себя Мйадвейг, дочь Мани, получил согласие благосклонное, да изъявил намерение ехать сперва со своею нареченною в родную вотчину, а засим вернуться и пригласить гостей на празднование. На том и порешили.

 

Проплывая же мимо места, где жила Мйадвейг в одиночестве, услыхал сын конунга щебетание пичужье, да стал прислушиваться, поелику обладал мудростью понимать язык птичий. И вот что он услышал:

 

 

«Вот плывет на корабле

Пятка тесаная, кровью мараная;

Дочь Мани же на земле –

Была б она тебе невеста славная.

Воротись назад, сын конунга!»

 

 

Не поверил поначалу молодец тому чириканью, однако же насторожился и стал внимательнее к своей обрученке приглядываться. Увидел он, что странно ведет себя девица, взял дощечку мерную рунную, свойствами магическими обладающую, приложил к плечам ее, и обернулась она в миг оный великаншей гадкой уродливой. Вознегодовал тогда сын конунга, пришел в гнев неописуемый и понудил ее рассказать все о себе и матери своей; когда же она все выложила, заколол ее да уложил в двенадцать бочек с солью, а оные бочки повелел поместить на корабле отдельном, порохом набитом, где никого и ничего больше не было.

 

 

Засим спустил он лодку на воду, сошел на берег, отыскал жилище Мйадвейг и открыл дверь с помощью сведений, птахами переданных. В доме же нашел он девицу столь прекрасную и грациозную, что ни в сказке сказать, ни пером описать, сказал слова приветственные, назвался сам и ее спросил, кто она такая будет. Ответила девица, что зовут ее Мйадвейг, что отец ее – конунг Мани, что пришлось ей скрываться от глаз людских и жить в уединении из-за злой мачехи происков. 

Поведал тогда ей сын конунга, что известно было ему о Кроке и ее матери, засим вынул туфельку, на берегу найденную, показал Мйадвейг и надел ей на ногу. И увидел он, что в пору туфелька пришлась и что была у Мйадвейг к ней пара.

015 004_2 

 И заключил сын конунга в уме своем, что эта девица и была ему невестой, хотя истину скрывали от него; взял ее на свой корабль с согласия ее да укрыл весь флот свой в месте тайном до возвращения конунга Мани. 

Долго ли, много ли ждали они возвращения конунга – того не знаю и не ведаю; скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Когда же вернулся Мани, явился в покои его сын конунга и пригласил его с супругою вместе на свадебное пиршество. Принял Мани приглашение с радостью, а жена же его отказалась, сославшись на то, что де непривычна она к плаваниям, и сказала, что останется лучше дома, нежели отправится в такое дальнее путешествие. Стал тогда сын конунга ее убеждать да уговаривать, увещая, что дочь ее бы порадовало, коли бы она приняла приглашение да приехала, и убеждал да уговаривал, пока она не согласилась. Тогда сели они все вместе на корабль и вышли в море.

 

В пути, однако, занемногось жене Мани, да столь сильно, что она есть-пить перестала и будто бы ко всему интерес всякий  утратила. Остался тогда сын конунга наедине с нею да стал расспрашивать, в чем причина ее худого самочувствия, она же ничего не хотела рассказывать. Наконец поддалась она на увещания молодца и открылась, что так ей нездоровится с начала плавания, что сморила ее болезнь морская да что не можется ей есть яства те же, что остальные все на кораблях снедают. И попросила она сына конунга присоветовать ей лекарство какое али снадобье от немочи замаявшей; тот же ответствовал, что неведомо ему средство такое, что могло бы ей вспоможествовать.  Еще сказал он, что есть на одном из кораблей мясо засоленное, токмо лишь сырое да к употреблению непригодное. Просветлело чело мачехи Мйадвейговой при словах этих, сказала она, что де сама способна готовить себе пищу ту соленую, и с того времени снова стала весела да любезна. Сына же конунга упросила никому о пустяках таких не рассказывать. 

019 005_2 

 

Сказывают, будто съедала лиходейка аж по целой бочке плоти ежедень, а пока ела, то оборачивалась великаншей-огрихой мерзейшей да безобразнейшей, затем же снова принимала прежний облик человеческий.

 

 Так продолжалось одиннадцать дней, на день же двенадцатый подозвал сын конунга гостя своего Мани и показал ему, как поедает огриха двенадцатую бочку плоти, принимая истинный облик свой мерзостный, да открыл, что такое случалось уже одиннадцать раз за время их путешествия. 

Поразился Мани до глубины души и остолбенения полного, уразумев, с каким чудищем поганым жил. Подожгли они тогда с женихом Мйадвейг вместе порох на корабле с плотью засоленной – вспыхнуло пламя красное, раздался грохот оглушительный, да взлетело на воздух судно с людоедкою окаянною, человечьей женою притворявшейся. Обратился тогда Мани к гостеприимцу своему и просил рассказать обо всем да открыть, коли то ему ведомо, как приключилось с ними несчастье такое. Рассказал тогда молодец все, что сам знал, да отвел Мани к дочери его Мйадвейг, каковая поведала отцу обо всех проделках да кознях коварной мачехи своей да дочери ее, и опечалился конунг глубоко, да ненадолго, ибо нашелся для дочери муж достойный и любый.

 

Засим же поплыли они все вместе в родную вотчину Мйадвейг нареченного да закатили там свадьбу пышную с пиром веселым, и вносил на руках сын конунга Мйадвейг в дом свой, и были гулянья шумные с песнями да плясками, и текло вино рекою, и длилось то празднование тридцать дней и тридцать ночей – от одной луны до следующей. Конунгу же Мани надарили даров ценных да чудесных, и уплыл он обратно в свою вотчину, где правил до седых волос, и боле о нем нечего сказать в сказке сей.

 

О муже Мйадвейг надо сказать, что получил он от отца своего родную вотчину и сделался конунгом. Миновал так год, за который ничего важного для сказки не случилось, за вычетом того, что родила Мйадвейг сына крепкого да румяного, и до поры до времени жилось дочери Мани безмятежно да счастливо.

 

 (to be continued…)


14 июля 2013 Ульяна Сергеевна | 4 комментария